VKontakte Facebook Карта сайта Вход на сайт ВСХП 2016
Главная Новости СМИ Итоги ВСХП-2016 Вопросы и ответы Документы Мультимедиа Конкурсы

Александр Петриков: Возвращаясь к дискуссии о сельскохозяйственной статистике…

17 Января 2019, Четверг, Александр ПЕТРИКОВ, академик РАН, Крестьянские ведомости

В конце декабря ушедшего года в ряде СМИ прошла дискуссия о состоянии нашей сельскохозяйственной статистики, вызванная публикацией главного научного сотрудника Центра агропродовольственной политики РАНХиГС, профессора В.Я.Узуна. Я уже отмечал некорректный характер этой публикации, странно совпавший со сменой руководителя Росстата. Кроме того, сделал предложение опубликовать мои возражения в бюллетене РАНХиГС и организовать дискуссию на площадке Центра. Ответом было молчание. В.Я.Узун ответил мне на страницах «Крестьянских ведомостей», что заставляет повторно обратиться к теме.


Что больше всего огорчает меня в завязавшейся полемике? Прежде всего, то, что вместо научно-обоснованных доказательств для выяснения истины и предложений по улучшению статистики В.Я.Узун начинает использовать сугубо политические аргументы. «Прежде чем переходить к обсуждению вопроса «что делать?» хочу сказать несколько слов о том, «кто виноват?», — пишет он. Вывод о виновности или невиновности Росстата он пытается сделать и из моей попытки указать на причины расхождения данных переписи и текущей статистики, хотя факт такого несовпадения – стандартная рабочая ситуация, известная ФАО и статистическим службам многих стран. И как показано в моем комментарии, Росстат проводил и проводит довольно интенсивную работу по исправлению сложившейся ситуации, о которой в своих публикациях намеренно или ненамеренно умалчивает В.Я.Узун. В том, что я довожу до сведения общественности эту информацию, он видит лишь неудачную попытку «защитить работников Росстата», приписывая лишь себе благородную миссию докопаться до истины.

Из отечественной истории, в том числе и из истории статистики, мы знаем, к чему приводила монополия на истину и поиск «виновных». Достаточно вспомнить репрессии против руководства и сотрудников Центрального управления народнохозяйственного учета, последовавшие вскоре после переписи населения, проведенной в январе 1937 года.

Второе, что огорчает меня в отклике В.Я.Узуна, — приписывание мне утверждений, которых я не придерживаюсь. Видимо для того, чтобы «убедительнее» развенчать оппонента и обвинить его во всяческих грехах. Приведу цитату. В.Я. Узун пишет, что я призываю «бороться с приписками в отчетности по хозяйствам населения путем их исключения из индикаторов развития сельского хозяйства страны», искажая им же приведенную несколько ранее прямую цитату из моей статьи: «Росстатом предложено исключить продукцию, произведенную в хозяйствах населения, из целевых индикаторов Государственной программы развития сельского хозяйства с тем, чтобы субъекты Российской Федерации не манипулировали этим трудно определяемым показателем в отчетах перед Минсельхозом России о реализации Госпрограммы». В.Я. Узун не видит, точнее не хочет видеть (для удобства критики) огромной разницы между этими предложениями. Действительно, есть большой резон в том, чтобы убрать продукцию, произведенную в ЛПХ, из индикаторов Госпрограммы развития сельского хозяйства, так как она действительно не содержит прямых мер поддержки ЛПХ, в результате которых может прирастать их продукция. За исключением разве что субсидируемых кредитов. Но число заемщиков-владельцев ЛПХ настолько мало, что о них уже несколько лет не сообщает издаваемый Минсельхозом России Национальный доклад о реализации Госпрограммы. Вместе с тем, включая продукцию, выращенную в ЛПХ, в расчет показателей выполнения Госпрограммы мы позволяем субъектам РФ манипулировать этим действительно трудно исчисляемым показателем в отчетности перед Минсельхозом России. Могут, правда, возразить, что Госпрограмма содержит косвенные меры поддержки ЛПХ через поддержку сельскохозяйственных организаций. Но, во-первых, никто никогда не оценивал ее объемы, а, во-вторых, с развитием рыночных отношений эта косвенная поддержка сокращается, о чем свидетельствуют результаты Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2016 г., зафиксировавшей снижение роли сельскохозяйственных организаций в предоставлении услуг для ЛПХ, на место которых, к сожалению, не встали сельскохозяйственные потребительские кооперативы.

Вместе с тем, исключение продукции ЛПХ из индикаторов реализации Госпрограммы развития сельского хозяйства вовсе не означает «их исключения из индикаторов развития сельского хозяйства страны», как пишет В.Я. Узун. Она будет учитываться при исчислении объема производства валовой продукции отрасли, её индексов, оценки уровня продовольственной независимости, валового внутреннего продукта и т.д. При этом, правда, источником этих оценок станут результаты выборочного федерального наблюдения за деятельностью ЛПХ, а не сведения из некачественно ведущихся похозяйственных книг. И похозяйственные книги никто не отменяет, чего напрасно опасается В.Я.Узун. Их будут по-прежнему вести органы местного самоуправления, а их сведения аккумулироваться субъектами Российской Федерации. Только вот предстоит большая работа по улучшению качества похозяйственного учета, но это тема для особого разговора.

Соответственно совершенно неправомерны опасения В.Я.Узуна, что исключение продукции ЛПХ из индикаторов Госпрограммы — это «новая атака на хозяйства населения. Она дополняет притеснения под предлогом борьбы с коровьим бешенством, птичьим гриппом, африканской чумой, введения компартментов, ограничений доступа к земле, издания множества постановлений Правительства РФ по господдержке сельхозпроизводителей со словами «кроме личных подсобных хозяйств» и т.д.». По нашему мнению, поддержка ЛПХ, включая поддержку их перехода в семейные фермерские хозяйства, должна стать важнейшей составной частью Государственной программы РФ по развитию сельских территорий, которая по поручению Президента Российской Федерации должна быть утверждена к 1 июня с. г.

Теперь я должен ответить на некоторые вопросы, адресованные мне В.Я.Узуном, и кратко рассмотреть существо предлагаемых им мер по улучшению сельскохозяйственной статистики.

В.Я.Узун недоумевает, почему текущая статистика «устойчиво приводила к завышению данных (по сравнению с данными сельскохозяйственной переписи – А.П.) как в целом по сельскому хозяйству, так и по отдельным видам продукции»? Во-первых, должен разочаровать критика. Как свидетельствуют данные Росстата, в ряде случаев текущие показатели ниже данных сельскохозяйственной переписи. Особенно это характерно для показателей по малым сельскохозяйственным организациям, крестьянским (фермерским) хозяйствам и индивидуальным предпринимателям, т.е. по сельскохозяйственным производителям, ежегодно обследуемым не сплошным методом (как крупные сельскохозяйственные организации), а выборочно. Например, посевы площади по картофелю в 2016 г. по малым предприятиям по текущей статистике были ниже переписных данных на 1,4%, по поголовью птицы – на 9,3%, по посевам овощных и бахчевых культур по крестьянским (фермерским) хозяйствам – на 5,6%, по КРС – на 2,9%. По ЛПХ, как уже неоднократно указывалось, данные текущей статистики выше данных переписи. Причем объем завышения гораздо выше, чем отмеченное выше занижение, что и приводит к общему завышению текущих показателей по сравнению с данными переписи. В.Я.Узун  объясняет это приписками, хотя, как мы старались показать, причины более многообразны: низкое качество похозяйственного учета, данные похозяйственных книг в силу дефицита средств муниципалитетов и нехватки кадров своевременно не актуализируются, в них содержатся старые, отражающие более высокий уровень развития ЛПХ, данные; администрации регионов склонны завышать показатели по ЛПХ в целях выполнения целевых индикаторов Госпрограммы; объемы выборки текущего федерального наблюдения за деятельностью ЛПХ недостаточны, в силу чего Росстат был вынужден корректировать его результаты по показателям похозяйственных книг и др.

Я не буду подробно разбирать другие (мягко говоря) неточности отклика, например, отрицание того очевидного факта, что данные по малым сельскохозяйственным организациям и фермерам формируются на основе выборочных обследований Росстата. По формам «Фермер 1-3» отчитываются 1,5 тыс. малых сельскохозяйственных организаций (20% от генеральной совокупности), 5,9 тыс. микропредприятий (20%), 11,7 тыс. К(Ф)Х и ИП, имеющих посевы сельскохозяйственных культур (10%), 3,6 тыс. К(Ф)Х и ИП, содержащих животных (10%). А ошибки выборки неизбежны. Минсельхоз России собирает данные также выборочно, не по всем сельскохозяйственным организациям и фермерам, а только по бюджетополучателям.

Или утверждение В.Я.Узуна о том, что только похозяйственные книги являются «отголоском знаменитой земской статистики». На самом деле таким (извините за терминологию) «отголоском» является вся муниципальная статистика, ибо земства обследовали наряду с крестьянскими хозяйствами крестьянские общины, селения, частновладельческие хозяйства (помещичьи имения и др.), фабрики и заводы, промышленные и торговые заведения, города и т. п. То есть охватывалась вся экономика и население исследуемого района (уезда, реже губернии). Неоценим вклад земских статистиков в разработку методики статистического опроса – основного источника данных, применения комбинированного метода, сочетавшего не сплошное и сплошное обследование. Опыт земской статистики использовался при организации различного рода переписей, и прежде всего сельскохозяйственных.

Вернусь к главному: что в конечном счете предлагает автор? Прежде всего, предлагается не отменить, а улучшить ведение похозяйственных книг. Но ведь никто и не предлагает отменить книги как таковые (см. выше).  Даже если бы Росстат захотел это сделать, у него нет соответствующих полномочий. Похозяйственные книги ведутся в соответствии с федеральным законом «О личном подсобном хозяйстве», а федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным Правительством Российской Федерации устанавливать форму и порядок ведения похозяйственных книг, является Минсельхоз России. Кстати, приказом Минсельхоза России допускается и электронная форма ведения книг, на что намекает В.Я.Узун. Согласен с предложением критика об улучшении качества похозяйственного учета, но в его статье нет конкретных предложений в этой области. По моему мнению, без дополнительного финансирования здесь не обойтись, ведь ключевым моментом является ежегодный подворовый обход личных подсобных хозяйств служащими администраций сельских поселений и городских округов, на что у муниципалитетов не хватает средств.

Далее, вносится предложение о кардинальном сокращении численности ЛПХ – объектов сельскохозяйственной переписи. На основе анализа данных сельскохозяйственной переписи 2006 года, В.Я.Узуном предлагалось обследовать в следующей переписи 4 млн крупных ЛПХ, производящих «продукцию расчетной стоимостью более чем на 30 тыс. руб. в год». Но, во-первых, эта оценка получена весьма условно на базе т.н. «стандартизированной выручки», для исчисления которой использовались данные о реализации сельскохозяйственной продукции сельскохозяйственными организациями, а не реальная выручка ЛПХ, данные о которой просто – на просто отсутствуют, так как владельцы ЛПХ не представляют никакой отчетности. Такая оценка годится для анализа структурных сдвигов в отрасли, но вряд ли для установления некоего ценза для участия в переписи. Во-вторых, даже отобрав таким весьма ненадежным способом крупные ЛПХ на основе данных 2006 года, мы ничего не можем сказать, что с ними будет через 5 или 10 лет к моменту следующей переписи. Вполне вероятно, что многие из них станут мелкими, а их место займут другие хозяйства, и мы столкнемся с весьма трудными, а то и неразрешимыми задачами при составлении списков объектов переписи. В-третьих, поступая таким образом, мы не получим адекватной характеристики генеральной совокупности личных подсобных хозяйств, на основе которой формируется выборка для ежегодных обследований ЛПХ.  В-четвертых, из поля зрения статистики исчезнут ЛПХ, доля которых в товарной продукции невелика, но которые производят важнейшее общественное благо – сохраняют в обжитом состоянии сельские территории. Такие хозяйства тоже должны не только учитываться, но и получать государственную поддержку. В противоположность этому В.Я.Узун предлагает «составить реестр товарных хозяйств населения», видимо для того, чтобы только их и поддерживать.

Непонятно, что имеет в виду В.Я.Узун, когда пишет, что необходимо «возродить институт сельских статистиков, который был в царской России, а затем и в СССР до 30-х годов ХХ века, но ликвидирован после коллективизации». Если речь идет об институте земских статистиков, то он в России существовал с 1870 г. по 1917 г., хотя многие земские статистики поддержали Советскую власть и участвовали в становлении советской статистики. Если имеется в виду совершенствование статистических наблюдений за развитием сельских территорий, то необходимо обсуждать конкретные предложения, которых в статье В.Я.Узуна нет.

В заключение В.Я.Узун предлагает развернуть исследование проблемы приписок в сельском хозяйстве: «необходимо выявить масштабы этого явления, его причины, разработать меры борьбы». В этом отношении я согласен с автором. Безусловно, эта проблема в аграрной экономике существует, как, впрочем, и в других отраслях народного хозяйства. Понятен и комплексный характер проблемы: риск оппортунистического поведения сельскохозяйственных производителей при предоставлении отчетных данных; несовершенство государственного регулирования, не снижающего эти риски; недостаточный уровень деловой культуры в стране и др. Все эти факторы влияют на качество статистического учета.

 РАНХиГС было бы целесообразно провести такого рода комплексное исследование, прежде чем критиковать Росстат за искажение информации о развитии сельского хозяйства.

Автор: Александр ПЕТРИКОВ, академик РАН

Источник: Крестьянские ведомости

Пресс-центр Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2016 года